Диана Мухаметзянова. Интервью


— Когда и почему распалась ваша пара с Ильей Мироновым?

— Больше года назад я начала оформляться и, соответственно, прибавила в весе. Из-за этого были проблемы на элементах, прошлый сезон я отработала плохо. Но раз мы с Ильей были парой, то и проблема общая. Он старался меня подбодрить, и никто из нас до последнего не знал, что предстоит расставание. Я случайно услышала, что такое возможно. Обратилась к Илье, он ответил: «Ничего не знаю, все нормально, не паникуй!» А в январе этого года Нина Михайловна собрала нас с тренерами и объявила, что пары Мухаметзянова — Миронов больше нет. Я так до конца и не знаю причины. Да, изначально мешал мой пубертат, но я же весь сезон старалась себя контролировать, худела. Тело развивалось — это же естественно. После того разговора было так больно, горько! Все-таки мы с Ильей катались вместе 3,5 года, достигли хороших результатов для юниорского уровня. И из-за одного неудачного сезона все загубить… Тем более что причина очевидна и случается с каждой девочкой. В общем, мне непонятно.

— Вы уверены, что решение Нины Мозер было единоличным? А как же позиция ваших непосредственных тренеров?

— Да, все решила именно Нина Михайловна. После этого мама прямо спросила моего тренера Арину Андреевну Ушакову: «Интересна ли вам моя дочь как спортсменка?» Она ответила утвердительно, и я продолжила ходить на тренировки.

— Как образовалась пара с Владиславом Антонышевым?

— Тренеры решили попробовать, и мы с Владом начали скатываться. Но совместные выступления не задались. Я до сих пор не понимаю почему. На тренировках все чисто, а на старты я выходила растерянная, не понимала, что здесь делаю. Каталась на автомате. Последний наш турнир — Кубок России в Сызрани — закончился печально. Вскоре тренеры объявили, что расставляют нас с Владом, ибо нет результата. Я пыталась аргументировать: «Мы же откатали всего три старта, не успели разогнаться». Но мне ответили, что все. Владу дали другую девочку, а мне сказали худеть и самой искать партнера. По сути, меня выкинули, и это стало шоком. Мы потеряли нить доверия и с Ариной Андреевной. В последние месяцы она часто меня ругала, не хотела понять в каких-то моментах. Я перестала ощущать себя нужной. Чувствовала, что на мне поставили крест как на спортсменке. Что тренеры больше не видят во мне той Дианы, которую видели в 2017 году, когда я пришла. То есть не верят люди, которым верила сама. Значит, надо искать тренера, который поверит.

— И таковым оказался Павел Слюсаренко.

— Да, в октябре я приехала к нему в Пермь на просмотр. Была уже в хорошей форме, ибо за пару недель мы созванивались с Павлом Сергеевичем, и он поставил задачу по весу. Я быстро похудела благодаря правильному сбалансированному питанию. В Перми я показала свои прыжки, и Павел Сергеевич сразу сказал, что я в отличной форме, он готов взять меня в группу. Через неделю я уже переехала сюда. Мы с мамой нашли квартиру в аренду и перевезли вещи.

— Вы одна живете в новом городе?

— Моя большая семья живет на 3 города. Мама с младшими братом и сестрами давно в Москве — мы все вместе переехали из родной Казани ради тренировок в школе Мозер. Папа все годы разрывается между Казанью и столицей: дома работа, а в Москве семья. Теперь вот Пермь добавилась. В принципе, я уже взрослая, и опекать меня не надо. Но, конечно, буду рада, когда родные приедут в гости. А это моя кошечка Клео (в этот момент по дивану за спиной Дианы горделиво прошлась ее полосатая любимица). Я взяла Клео с собой в новый город, она моя подруга, очень поддерживает морально. В нашей семье вообще обожают животных: раньше крысы жили, а в Казани осталась собака.

— Илья недавно рассказал, что ваши с ним отношения стали более теплыми после расставания на льду. Наверное, это история трансформации напряженной работы в общение без взаимных обязательств?

— У нас интересный сценарий развития отношений. Когда мы с Ильей встали в пару, вообще не общались и даже на льду не воспринимали друг друга. Маленькие были, разница в три года ощущалась. Мы часто ругались, каждый боролся за свое «я». Затем совместные результаты нас сблизили. А в последний сезон, ставший для меня провальным, Илья очень поддерживал. После того как нас разлучили, первое время между нами было что-то странное. Конечно, на Илью у меня никаких обид — я просто очень горевала и была в себе. А сейчас прекрасно общаемся, желаем друг другу удачи перед каждым стартом.

— Пять лет назад вы перешли из одиночного катания в парное, хотя предварительно ездили на сборы к Алексею Мишину и думали попробоваться в его группу. Почему изменили решение?

— Все решилось после того, как я сломала ногу и мы с мамой поняли: надо что-то менять. Логично было попробовать парный вид, ибо в 13 лет я очень подходила по физическим параметрам. Маленький рост, легкость прыжков, плюс интерес к поддержкам и подкрутам… Чуть раньше, в январе 2016 года, мне очень понравилась атмосфера на сборах в Тарту у Мишина: такой спокойный, добрый, позитивный Алексей Николаевич. Я-то привыкла к строгости. Рядом катались Каролина Костнер, Лиза Туктамышева, Андрей Лазукин — для меня это было невероятно. К сожалению, ученики группы и приглашенные участники сборов занимались отдельно, даже раздевалки были разные. Но Лиза иногда приходила показывать заходы на элементы. Я наслаждалась каждым днем этих сборов, и совместные фотографии до сих пор висят дома на видном месте. Я понравилась тренерам, нам с мамой предложили попробоваться. Мы честно сказали об этом моему первому тренеру Резеде Ильдаровне Кадыровой (мама фигуристки Ясмины Кадыровой), но она ответила: «Еще рано, никто вас не возьмет». Ее слова нас остановили, и мы отказались от идеи просмотра. Сейчас я понимаю, что к счастью. Ведь вскоре случилась травма, с которой одиночнице тяжело продолжать карьеру. Мы четко выбрали другой вид фигурного катания и нацелились уже на парное.

— Вы с Ильей исполняли очень сложные элементы, каскады, которые не всем удается освоить. В чем был секрет?

— Думаю, в том, что мы оба получили хорошую базу в одиночном. И я, и Илья исполняли все виды прыжков, многие тройные получались. Тренер Арина Андреевна, посмотрев, как мы все делаем сольно, сказала: «Это ваша визитная карточка!» И постепенно мы научились делать свои сложные прыжки синхронно.

— Ваша пара единственная в мире исполняла в одной программе тройной флип и каскад с тройным лутцем. В чем особенность такого сочетания?

— Эти прыжки считаются самыми сложными в фигурном катании. Но у нас с Ильей были хорошо натренированы сольные и лутц, и флип. У каждого в отдельности со времен одиночного вида. Думаю, потому мы и соединили их быстро, легко. Честно говоря, я не вижу в этом сочетании какого-то секрета. Не понимаю, почему данные прыжки считают сложнейшими. Мне вот тот же флип легче дается, чем тулуп, который все прыгают.

— Будете учить свою «визитную карточку» с новым партнером?

— Сейчас я хорошо отрабатываю свои тройные прыжки и каскады. Готова воспроизвести их в новой паре и безумно этого хочу! Каскад вообще легко дается. Знать бы только, с кем я буду кататься…

— Несколько лет назад, когда вы только начали в группе Нины Мозер, на ваших глазах сразу три топовых пары России готовились к Олимпиаде. Какой была атмосфера на льду?

— Конечно, было очень почетно тренироваться среди лидеров. Я смотрела на их широкое катание, как они работают и заходят на элементы. Это стимулировало нас — юных учеников. Увы, младшая группа не каталась на одном льду со взрослыми. Все-таки они более раскатистые, им требовалось больше пространства. Но мы смотрели на прокаты кумиров вживую: прибегали на каждом перерыве — и сразу к бортику. После Олимпиады Ксюша и Федя (Ксения Столбова и Федор Климов. — «Матч ТВ») закончили. Женя с Володей (Евгения Тарасова и Владимир Морозов) были все время в разъездах, затем уехали в Америку, и связь оборвалась. Наташе с Сашей (Наталье Забияко и Александру Энберту. — «Матч ТВ») пришлось закончить из-за здоровья. В итоге уже к началу 2019 года все топы ушли и в группе остались мы — еще юниоры, но уже в роли старших.

— Какое участие Нина Мозер принимала в тренировочном процессе?

— Она всегда была на связи с тренерами и иногда приходила на каток. Разбирала прокаты всех учеников своей школы, давала советы после каждого соревнования. Нашу пару с Ильей непосредственно тренировали Арина Ушакова и Филипп Тарасов, им помогали Владислав Жовнирский и хореограф Татьяна Дручинина.

— Кто сейчас ваша команда?

— Прежде всего мой тренер Павел Сергеевич Слюсаренко. Я изначала приезжала на пробы именно к нему, он меня взял в группу. Мне очень комфортно в новой атмосфере! До этого столько ругали, а здесь хвалят и подбадривают. Когда что-то получается, Павел Сергеевич говорит: «Ну, вот видишь, ты смогла! Надо закрепить успех, иди еще прыгай. У тебя все получится!» Я вдохновляюсь, прыгаю, и меня хвалят дальше. Когда не выходит, мне спокойно указывают, на каком этапе ошибка, стимулируют попробовать снова. Да, не все идет гладко. Но я чувствую, что здесь в меня верят. Я так долго этого ждала! Кстати, согласовывать наше интервью буду сама, без тренера. Павел Сергеевич сказал, что доверяет мне (улыбается).

— Ваш тренер также работает в команде Этери Тутберидзе — помогает готовить Евгению Тарасову и Владимира Морозова к Олимпийским играм. Как он распределяет время и внимание на вас?

— В Перми Павел Сергеевич проводит все-таки больше времени и мне успевает много помогать. Он ездит на турниры со своими взрослыми учениками. Как раз в эти выходные собирается в Японию на юниорский финал Гран-при с Катей Чикмаревой и Матвеем Янченковым. В такие периоды меня опекают другие тренеры группы — Егор Закроев, Валентина Федоровна Тюкова и хореограф Иван Малофеев.

— А вы не думали как-нибудь тоже съездить на тренировки к старшим товарищам вместе с Павлом Сергеевичем? Это же прекрасная стажировка в сильном тренерском штабе, и Евгения Тарасова — ваша землячка.

— Было бы здорово! Я не задумывалась об этом, зато идея теперь есть, спасибо! Но для начала надо образовать в пару. Я ведь пока одна катаюсь, и тренировок в Перми достаточно.

— Значит, ваша ближайшая цель в спорте очевидна. Уже есть достойные кандидаты?

— Сейчас я оттачиваю элементы и поддерживаю форму. Мы с Павлом Сергеевичем обсуждаем варианты, присматриваемся к разным ребятам. Я жду свой шанс, а конкретные имена пока рано анонсировать. Так что в этом сезоне вы меня на соревнованиях не увидите.

— Какой ваш турнир на данный момент занимает главное место в сердце?

— Финал юниорского Гран-при в Турине в 2019 году. Мы там поднялись с третьего места на второе, и вообще была масса позитивных моментов. Общалась и сфотографировалась с Юзуру Ханю — он один из моих кумиров. Вживую такой улыбчивый и добрый! Я попросила у Юзуру поделиться несколькими игрушками, которые ему дарят фанаты. Он дал, и я оставила себе на память Винни-Пуха, раздарила игрушки друзьям и родственникам. Это же круто — сказочный персонаж от самого Юзуру!

— Заметила в вашем блоге одно хобби — картины на холсте. Часто ли их пишете?

— Иногда после тренировок это делаю — как некая терапия. Рисую в формате «по номерам» (метод рисования, в котором исходное изображение разделено на пронумерованные зоны и каждый номер на полотне холста соответствует определенному цвету. — «Матч ТВ»). Я вообще люблю всякие поделки и маленькие игрушки, часто пишу их с натуры. Из материалов чаще всего использую масло, иногда карандаши и фломастеры.

— Может, организуете выставку своих картин, как это сделал Марк Кондратюк?

— Было бы очень интересно, и мне есть что показать. Но я пока не Марк Кондратюк (смеется).

— Еще вы как-то рассказывали о мечте открыть кафе татарской кухни.

— Да, я обожаю кулинарию, умею готовить разные блюда, в том числе татарские. В числе любимых — баурсак из пирогов губадия. Правда, сама я это вкусное блюдо давно не кушаю ради фигуры, а Роме Плешкову часто привозила в подарок чак-чак. Если открою свое кафе, сделаю очень классное меню. Там будут не только татарские блюда — скорее, именно авторские. Папа обещал помочь с бизнес-проектом. Но пока что это план на будущее: сейчас все мои мысли посвящены самореализации в фигурном катании. Но я рада, что есть идеи, как жить после спорта.

Источник: Матч ТВ

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии